вторник, августа 16

Limitless Wave

ambient, electronic, abstract, atmospheric, chillout, pad / Новосибирск

Soundcloud
Facebook
Periscope
 "Это один из замечательных примеров того,
как музыка может беседовать с вами".
 
Limitless Wave образовался в момент очередного творческого кризиса. Вообще, все мои псевдонимы менялись во время творческих кризисов, а тогда я как раз на протяжении, наверное, месяцев восьми ничего не писал. К тому же, если делать что-то новое, то лучше делать это в отдельном проекте и под новым именем. И в ходе осмысления того, что я творю, можно сказать, совершенно случайно зародился Limitless Wave. А начинал я с очень разной музыки: клубняк какой-нибудь, электрохаус, хип-хоп… Бросался из крайности в крайность, но понял, что меня притягивает атмосферика, и начал писать уже что-то похожее на эмбиент.

Я привык работать один, и Limitless Wave – это мой индивидуальный проект. Мне несколько раз предлагали сотрудничество, в том числе писать музыку дуэтом или трио под этим именем. Я был против, потому что при работе постоянно вношу какие-то изменения в музыку, и редко находится человек, который может сойтись в этом со мной.



Изначально у меня был компьютер на один гигабайт оперативки и старый монитор. Совсем старый, еще с электронно-лучевой трубкой. И я старался писать как-то на этом. Позже я купил миди-клавиатуру на четыре октавы, она, кстати, до сих пор жива и прекрасно функционирует. То есть основные мои инструменты – это компьютер, миди-клавиатура, ну, и теперь рекордер. Из софта есть определенная база синтезаторов, которые я использую, при этом у меня их не сотни, как у многих людей, а штук десять от силы. Потому что все синтезаторы имеют, в принципе, одинаковый функционал, и из них можно выжать одно и то же.

Своя студия позволяет делать музыку куда качественнее. Я очень долго шел к этому, студийные мониторы, студийная звуковая карта, все прочее… Сейчас мне очень комфортно работать. На старых компьютерных колонках уже не хватало звука, частот, поэтому, когда я приобрел все это, я просто в мурашках сидел, наверное, с неделю точно. Даже от своих треков. Я услышал абсолютно все ошибки, которые были в моей музыке, и слышу теперь, что мне нужно исправить.

В основном я использую собственные сэмплы, хотя различную музыку тоже иногда сэмплирую. Тогда беру какую-то мелодию или гармонию и как-то под себя ее перерабатываю. Стараюсь сделать ее максимально неузнаваемой, как принято делать во многих музыкальных кругах. Но я это редко использую, только когда нужно вставить что-то действительно интересное.


Я всегда ношу с собой рекордер в рюкзаке. Услышал какой-то гул на улице – записал его, сделал из него что-то совершенно другое. Вот иду по городу и слышу какой-то звук интересный, например, дети бегают, и так кинематографично все это звучит, – настраиваю звук и записываю. Буквально на днях провожал девушку и на вокзале записал звук уезжающего поезда. Да и как можно было не записать. Теперь планирую сделать с ним что-нибудь интересное.

Естественная реверберация это очень круто. Я сейчас пишу голос и окружение, и в последнем треке использовал запись того, как слушаю этот самый трек: положил в конец комнаты диктофон и включил. Потом вставил запись в финал композиции, забавно получилось.

Ремикс – это довольно серьезная переработка трека. А реворк – это внесение в него небольших изменений. Не слишком распространенное понятие, но оно используется. При этом, может быть, инструменты какие-то меняются, но основная идея в треке остается. На Hammock я делал два реворка. Они до сих пор мне очень нравятся, переслушиваю их периодически – и оригинальные композиции, и свои реворки. Я не вносил в них колоссальные изменения, оставлял какую-то деталь, которая меня зацепила, и уже работал на ее фоне. Но в итоге это чужая музыка все равно, я ни в коем случае не воспринимаю эти произведения как свои.



Мне очень нравится ритмическая музыка, ломаный ритм какой-нибудь, и в то же время очень нравится эмбиент-музыка, когда ты можешь просто сесть и погрузиться в звук, ни о чем не думать. Я могу писать и эмбиент, и какую-то чиллаут музыку в одном проекте, под одним именем, потому что в итоге она будет иметь свою одну какую-то изюминку, и люди узнают меня и в тех, и в тех жанрах. Мне часто говорят: «Если включить несколько неподписанных треков, среди них мы узнаем твой».

Я начинаю сочинять, когда понимаю, что у меня в голове появилось что-то новое, и я могу перенести это в музыку. Перед этим я перестаю слушать тот жанр вообще определенное время. Говорят, что, если ты хочешь написать какой-то новый материал, ты должен прослушать массу другого материала, но я делаю наоборот.

Отстраненность и в то же время вовлеченность в события – основное ощущение в моей музыке. Надежда? Ну да, она есть, но она не так сильно проявляется. Я постоянно рефлексирую на тему своего творчества, на тему того, что я вообще пишу. И я как-то не пришел к определенной точке зрения на свой счет, я просто перекладываю свои переживания и размышления на музыку. Мне кажется, большинство музыкантов действует именно так, отталкиваясь исключительно от своих переживаний.


На меня и мое творчество сильно повлиял Bvdub. Его музыка перенасыщена разными фишками, которые я даже иногда перенимаю и как-то адаптирую. Он, например, во многих своих треках использует вокал не как именно вокал, то есть передачу какой-то словесной информации, а как музыкальный инструмент. Я считаю, что это очень интересный способ работы с вокалом. Еще у него нет треков, которые меньше восьми минут длятся, поэтому он всегда раскрывает абсолютно все, что хотел показать.

Удивительно, но люди не сразу могут выговорить название Limitless Wave. Они говорят: «Лимитс? Лимитс ваве?» – ну, вот что-то подобное, постоянно как-то коверкают. Иногда «вейв» просто говорят, «волна». То есть они никак не могу запомнить, хотя мне кажется, что это простое название. Либо просто говорят: «Максим, который там этот, вейв».

Бывает, что какую-то совершенно левую музыку подписывают моим именем, несколько раз случайно находил такое в поиске по аудио. Думаешь: «По-моему, я такого не писал никогда». Слушаю – так это вообще не мое, а какого-то более раскрученного музыканта. Мне, конечно, приятно, что меня считают человеком, написавшим вот эту красоту, но это не я. Приходится писать людям, говорить, чтобы удалили.



Отношения с лейблами складываются по-разному. С лейблом Endless Quest, на котором был издан мой прошлый альбом, у меня отношения прекрасные, и с Димой Уваровым, директором этого лейбла, мы очень хорошие друзья, постоянно обсуждаем треки, и его, и мои. А однажды я работал с другим интернет-лейблом, и, честно скажу, с ними у меня отношения не сложились: они просто-напросто не выплатили средства за продажи моего альбома. Ну, я сказал: «Ладно, раз не будете платить, все, идите, своими делами занимайтесь, просто не выпускайте больше мой альбом». Они писали мне потом через какое-то время, говорили, что хотят издать его на каком-то уже физическом носителе, но я сказал: «Нет, ребят, я с вами больше работать не хочу».

Пробовал делать трансляции в Перископе. Просто решил, что людям может быть интересно то, как я пишу музыку. Люди приходили, но не понимали, что именно там происходит, да и не сильно этим интересовались, как я заметил. Им нужно либо играть какие-нибудь «патимейкеры», либо просто сидеть и, не знаю, котиков показывать. Можно еще, конечно, просто посидеть поболтать о музыке той же самой. Бывает, просто включаю то, что я слушаю, и люди говорят: «О, а что это?» Интересно все-таки.

Эмбиент необычен тем, что есть везде, и тем не менее его никто не замечает. Исходя из названия, это «окружение», он и должен быть везде, и люди слышат его везде, но они не знают, что это. Я до сих пор стараюсь доносить до людей, что это музыка все-таки, а не ветер в поле. Многие просто не хотят воспринимать музыку без ударных и без вокала. Говорят: «Такая существует разве вообще?» – и думают, что это просто фон. С одной стороны, они в чем-то правы, это действительно фон для каких-то мыслей. Можно даже сказать, что это умная музыка, и если у человека нет мыслей, то он послушает эту музыку и ничего не поймет.


Когда меня спрашивают о моей музыке, я ничего не говорю, а просто сразу ее включаю. Если нет такой возможности, то отвечаю, что это как музыка из какого-нибудь кино или атмосферная какая-нибудь. Ну, это все равно не сразу доходит до людей. Только если включаю, они сразу: «О! Вот это интересно».

Нового материала хватит и на три альбома, но я планирую выпустить его одним лонгплеем. Я рассчитываю сделать треков 15–18 и условно делю их на три поджанра. Во-первых, эмбиент, тот, который люди привыкли от меня слышать. Потом будет музыка более приземленная, так скажем, более попсовая, то есть с вокалом, ударными и так далее. И будет еще что-то вроде Burial, такой UK-garage, может, даже что-то от минимала будет. Альбом будет построен так, что каждый трек будет перетекать из одного настроения в другое. Я постараюсь максимально это передать, выстроить такой градиент, чтобы был резкий контраст между первым и последним треками.

Последний альбом я начал писать больше года назад. Но это не значит, что я весь год сижу и пишу его. Бывают моменты, когда я работаю недели две подряд, в такие периоды несколько треков могу написать, а потом месяц, например, ничего не делать, потому что просто не хочу. Это стандартная абсолютно ситуация. Проделана неимоверная работа, и многое еще будет сделано, поэтому я думаю, что этот альбом будет отправной точкой в дальнейшей моей карьере.


пятница, августа 5

Dog Drama


We write on the posters that we play an instrumental progressive-post-rock to lure someone to our concerts. Not so spicy you can write on a poster, but at least we honestly admit that our music is instrumental. Damn it, it's just a quartet of guys playing music without vox, performing once a year, where the hell is some spicy staff here?

Once we were surprised to be asked at one of the gig: "You must rehearse a lot?" Dude, we rehearse at best once a week! And not always.

Instrumental music of Dog Drama is self-sufficient. It doesn't look defective without vocalist. It’s not the idea that vocals aren't needed, but in fact it's fine without. Though, we thought about vox and even considered some possible variants. The problem is that there are people who want to sing and can sing, but they don't know what to sing, and we can't give them any explanations. Cause one sings notes but not words. And you need to understand what notes are and where they should be, what kind of phrasing and tone should be. We want a person who comes to us to invent this system, and previously everyone tended to sing only what he was told. So the quartet remains a quartet.

We tried to find some other instrument: kept in touch with violinist, thought of flute, saxophone, trumpet, but there was no substantial conversation with brass players. And this topic didn't fade, it may be alive, but it isn't carried out. And it's really very difficult: as if you'd called the guitarist in some of the string quartet, and he would have even liked to listen, and said, "What if we had an electric guitar, but we have no idea how our music may be played by electric guitar. Come on, think it out, play awesome for everyone to like it". Still you can screw it up.

There's a song like noodle from the stuff we play now. We can't... or just don't want to tell stories directly by using texts, so we try to make some images by music itself. And as it turns out that we don't cope with, we use the names of the songs to help listeners in perceiving these images. In fact, these are texts but kinda short. Noodles came to us from the outside: we had a guest at the rehearsal, who said that one of our songs reminds him of boiling noodles. And we understood – that's it! So the new album certainly can get a name somehow related to the noodles.

We just thought yesterday of how we had settled down in the garage and started to play. What had we played?.. We had brought a guitar, which had some aluminum shields, screwed to the instrument by bolts. The head of the fretboard was broken and tightened by aluminum plates. There were so many sort of doltish guitars then...



The conversation about influences is stupid. They can be listed, but when people read or hear definite names, some music of these bands appears in their heads. And then one will listen to our music and just shrug their shoulders: "Oh, come on! It's so far". And this guy will be absolutely right.

Disappointment comes from the resistance of the material. By material we mean everything – the writing process, rehearsals, technical facilities at the rehearsals, musicians themselves – all resists against the idea of final result. And it is very difficult to overcome: hormones are already at a low level, old age is closer, laziness seizes. It's frustrating, but we do not lose heart.

We were always surprised that there are soundtracks composers. This idea haunts. They say: "We've got a movie here, it is necessary to come up with a soundtrack". They give some description, and a composer creates awesome soundtrack, just brilliant at times. How do they make it? It always strikes.


It is not clear, in fact, what can stand for music if it's not music for a film, game or text. Music is an experience, experience in the broad sense – not when you're worrying for someone, but you experience a feeling which music sets in you. When the composition is created, it is very important not to destroy that experience, not to turn it into a collage, a collection of beautiful melodies and rhythms. It's important to save the integrity, and it is not created by some technical stuff like harmonic development, but by a special mood and yess... experience. Of course, it is, on the one hand, a set of riffs, but on the other hand it stands for a kind of wholeness – the unity of sentiments and feelings which creates this very set of riffs inside a listener and inside of us as well.

Perhaps our greatest achievement is the studio recording. As it's the materialized thing it will remain. So when we die, and someone will want to listen to our music, he will be able to do it. Moreover, it is difficult, very difficult to bring the music from the moment when it's just starting to be born to the moment when people can listen to it. Well, can we call easy things a great achievement? You came on stage and played the music that you had played hundred times at your garage, is this really hard?

"Sleep" is the key word here. Don't you know any places where people come to sleep? Maybe we need to play in hostels? There are bands that play for those who eat, and we are the group that could play for those who sleep. Falling asleep. For insomniacs wanting to sleep. Can't sleep – come to our concerts. Diphenhydramine does not help – invite Dog Drama home.



Our jams are all pretty primitive. You get pleasure from what is happening on the run. Writing at home something worthwhile is possible, but creating it on the run is practically unreal for our type of people. There’s only a lucky chance, once a year. This is not something that can be put on stream; at least it's not that very form of homemade music which can be put on stream. Music composed at home is much better for the listener who needs what is usually needed in music in general: a variety of mood, contrast to manage your emotional state and so and so, and all at the same time. To achieve this immediately you need to be a great man, a great and rare person.

What is to enjoy listening to music from the point of view of a listener? That's when it surprises you but not too much. On the one hand, you don't perceive it as commonplace. That is it keeps you surprised by its unpredictability at each moment of time. On the other hand, this isn't music, which is unpredictable at every moment of time, but it is perceived as chaos, white noise, well, the majority of people see it as chaos, white noise. By the way, this state when music "is surprising but not too much" is not a property of music, it's a property of the listener. One is surprised but not too much by this music, another one is far from being surprised and is quite bored, and the third says "This is a piece of chaos, kinda cacophony, I can't understand it at all". Here the wrong listener takes place. It is important that the music and the listener juxtapose each other.

Usually we jam at rehearsals not in a chaotic way, but contrary, in some orthodox à la blues-rock way. It's not avant-garde jams in general, but basically joint style jams. We start playing and don't know at all how it will be developing. For now the jams don’t affect our written music because we started jamming not long ago. But jams are cool not only because they bring pleasure from what is happening around, self-involvement and fun, they develop ear for music, ideas and technique. We feel that due to the jams we got certain technical skills, and the way of thinking changed in a way. Maybe no one will notice this stuff except the person himself, but it just he who feels it. This is a practical benefit besides the pleasure you get from jams.
Usually we jam a bit and then think: "It's all worth of recording, it's a cool stuff anyway, and there were awesome moments sometimes." As a rule the deal ends here, but yesterday we managed to press the "record" button. In general, jams are cool, but we still haven't risen enough to show this to the audience.



Once we threw away the half-finished song. Andrei said: "...and from this place everything will go another way". Usually the high guitar voice (let's call it so) is being born last. Let's just say, there is a repetitive rhythmic basis, but there is a melodic top level voice. Even this had been ready, and then we just threw out half of the song. We remade it again from the middle up to the end. Apparently, that very wholeness of the experience failed to live up, so we had to disassemble and rebuild it again to make it finally appear. It occurred with Frangistan, there was some hard part. And then we washed all these sufferings away. Actually, we replaced them by some new sufferings. Kinda buddhist subject – the transformation of sufferings. Such is the cycle of sufferings in the work of Novosibirsk musicians.

We gonna hurry up and have a concert probably in the fall... or winter... You see, there's such a fuss. In the early summer we started to fuss and probably in the fall-winter something will appear. A buddhist fussy stuff as well.

Is it in general possible to write about music? Now we are just talking about music but nothing is being told about music for real. So I wonder, is it true that talking about music is meaningless? You listen to a track, and all the rest is just an addition to it, a review. Talking about music is great, but it's quite unclear how to do it, but it's more or less clear within everything else, though there's no wish for this. Therefore, it's not very clear what you're squeezing out of us.




вторник, июля 19

Gatos


Было бы здорово собраться группой, но дело в том, что группы больше нет. Поэтому говорить я буду за себя, а я могу поделиться только личными впечатлениями и какими-то своими мыслями. Будут ли они иметь какое-то отношение к реальному положению вещей – я не знаю. На самом деле, я еще не осознала, что Гатос распались. Не исключено, что мы соберемся, и даже этим же составом, и будет новая прекрасная музыка. Но возможно и то, что этого не случится. Решение не было конфликтным: развитие любого проекта, любого человека, любой цивилизации либо идет на подъем, либо на спад, но невозможно стоять на месте. Так получилось, что у всех нас появились какие-то другие приоритеты, в пользу которых и был сделан выбор. Отчасти эти приоритеты музыкальные. То есть музыку мы не забросили, а, наоборот, дело как раз в том, что мы слишком заняты и просто не успеваем все.

Создатель группы – это слишком громкое слово. Оно ко мне абсолютно неприменимо. У меня была идея записи мини-альбома, и я понимала, что в одиночку это не осуществлю. Я искала гитариста: замысел был очень минималистичный, поэтому для записи гитары было достаточно. Я очень долго искала и наконец-то нашла. Мы встретились, пообщались, начали играть вместе, выучили те песни, которые собирались записывать, записали…. Так получилось, что остальные ребята услышали эту музыку и изъявили желание с нами работать, чему мы были несказанно рады, и продолжили путь уже вместе. 

Начиналось все с Holly, и первый альбом был выпущен именно как Holly. Затем появилось название Holly&Gatos, чтобы как-то обозначить группу людей, которые вместе с Холли. Потом надобность в этом отпала, мы посовещались и стали просто Gatos, «котики». 



Альбом мы записали за два часа, хотя готовились к записи недели две. Альбом вышел под названием Dark Proud Strong. Вообще, он на самом деле называется Black Flo. Почему я решила назвать альбом песней, которую записала чуть ли не в последний день, да еще и на диктофон телефона, играя на фортепиано, – не имею ни малейшего понятия. Когда я буду как-то систематизировать свое творчество, он однозначно будет называться Black Flo. И песня самая главная там – это, конечно, Black Flo, ей очень много лет, я написала ее еще за года два или три до Gatos, но в Gatos она приобрела причесанность. Гитарист, с которым мы записывали этот альбом, Никсон, очень быстро схватывал мои идеи, а потом как-то интерпретировал их, добавлял что-то свое. Это человек, очень секущий в кинематографии, он привнес в музыку такой лирический лоск, кинематографичность. Она там определенно есть, и это его заслуга тоже. 

Gatos – это коллектив с собственным материалом, несмотря на обилие каверов. Причем последние песни были написаны всеми вместе. Например, Юля, пианистка, начинала играть, придумывала гармонию, я накладывала на эту гармонию какой-то текст и вокальную мелодию, подключались ребята, и придумывалась песня. Бывало даже так, что мы сочиняли новую песню прямо перед концертом, во время саундчека, и играли ее в тот же вечер. 

Невозможно слушать свою музыку как музыку. Под нее невозможно расслабиться: ты как будто вскрываешь свою рану, какую-то свою историю. А я пишу песни в основном не тогда, когда мне хорошо. А еще слушаешь и думаешь: «Так, вот здесь ужасно, а вот это неплохо получилось, ага, вот это надо запомнить, еще пригодится». То есть технически слушаешь, анализируя, не расслабляешься, не думаешь: «Ах, здорово». 

Я не пою о любви, а пою, например, о цветах. Или не пою о смерти, а пою о черном платье. То есть я пою об отвлеченных вещах, которые ассоциативно наталкивают на то, о чем я хочу поведать слушателям. О тексте в музыке я думала очень много и в разное время приходила к разным выводам. Вот года полтора-два назад я бы сказала, что текст не так важен, как гармония, которая из слов создает какой-то визуальный образ, а необязательно четкую историю. Еще относительно недавно я бы сказала, что текст – это вообще все, смысловая нагрузка в песне, самое важное и определяющее. Сейчас я думаю, что все зависит от музыки и от стилистики языка еще. Когда я пою на английском, то в тексте все – сплошная метафора. А на русском я еще не так много песен написала, чтобы вообще говорить об этом, но если сравнивать, то на нем у меня получаются чуть менее образные и чуть более прямолинейные тексты.



Очень сложно описывать себя в плане стилистики. В музыке Gatos есть что-то приблюзованное и приджазованное, но это не блюз и не джаз. Я пыталась это обозначить такими словами, как дрим-поп, в какой-то момент. Потом это было уже что-то совсем эклектичное. У нас был даже прикол, когда на вопрос о том, какую музыку мы играем, мы отвечали, что джаз, металл, веселую. 

Большое спасибо ребятам в «Трубе» за то, что они дали нам возможность развиваться. Наверное, они были расположены к нам, потому что мы выступали там почти каждый понедельник. Не было изначально никакой договоренности, наш первый концерт там был в июле, потом нас пригласили еще... Было тяжко временами, иногда даже казалось, что все это зря, потому что не успевали, особенно учитывая, что некоторые из нас учились и учатся. Не было времени каждый раз готовить что-то новое, еще и хотя бы за неделю-две. Разные были времена, но хорошо, что это было. Возможно, и еще будет, кто знает. 

Последний наш концерт был определяющим. Я тогда даже не знала, что он последний. Для меня он остался одним из самых значимых концертов. Серьезно, эти все вещи я никогда не делала на сцене. В самом конце выступления мы начали импровизировать, делать каждый свое, но при этом все вместе. В какой-то момент я начала общаться с силами не из этого мира, и это было чудесно. И люди это почувствовали, некоторые точно. Есть видеозапись всей это вакханалии, но она не отражает, конечно, того, что там было. Не знаю, как это звучало со стороны, но это даже неважно. Это было что-то большее, чем просто выступление, не знаю, как это выразить, но чем-то таким очень личным, очень сокровенным я тогда поделилась. 

Танцующая пара у нас на сцене появилась, потому что хотелось добавить яркости именно в это выступление. Это был трибьют Эми Уайнхаус, а у нее на концертах можно увидеть двух колоритных афроангличан, или афроамериканцев, не знаю. Они вообще бэк-вокалисты, но еще они и пританцовывают здорово, очень позитивные чуваки – даже когда Эми в сомнительных состояниях расползалась по сцене, они создавали нужную атмосферу. Я подумала: «Если у меня будет что-то подобное, даже если я залажаю...» Ну, это я сейчас шучу. На самом деле, просто хотелось добавить визуальный элемент, чтобы и всем остальным захотелось подвигаться под ритмичные песни Эми. Это такой разовый был эксперимент, будет ли когда-нибудь что-нибудь подобное – да кто знает, возможно. 



Я не понимаю слово «манера». Мне вот буквально недавно сказали: «Ты поешь все в одной какой-то своей манере». И я не знаю, что мне на это ответить, я не знаю, как мне это понять, я не понимаю, что такое манера. Есть очень экспрессивные песни, а есть очень тихие, аккуратные песни, где ты поешь другим абсолютно голосом, поешь тихо, нежно. Дело же в том, что ты вкладываешь в песню, когда поешь, какие эмоции, какая эмоция у тебя сейчас: гнев, злость, страсть, ненависть, любовь, нежность... Даже когда человек просто разговаривает, он же тоже все время звучит по-разному. Когда он шепчет любимому на ухо, он звучит иначе, чем когда он орет на подчиненных. Я утрированные примеры привожу, конечно. Но с вокалом так же – все зависит от песни. 

Мой скэт – это все-таки имитация трубы, он довольно прямолинейный, а до сакса я в каких-то моментах не дотягиваю. Мне безумно нравился с самого раннего возраста Бобби Макферрин: он трубу не имитировал, он имитировал другие инструменты, гитару, что-то еще, очень здорово работал с резонаторами. И в каком-то довольно юном возрасте в моей голове просто поселилась мысль, что такие вещи вообще возможны. Я как-то пела одну блюзовую песню, а текст забыла, и я начала скэтить и доскэтила до конца песни. Пробовала ли я это делать до этого? Нет. Можете не верить. Причем тот первый скэт был неплох, серьезно. 

Как-то выморозил один комментарий. Люди писали, что у меня такой голос, будто Лану дель Рей изнасиловали Дэвидом Гилмором. Вот так. А почему: там был наш кавер на песню Pink Floyd, где я пела в цветочном венке, у людей сработали две ассоциации, поэтому они так и отреагировали. То есть на самом деле к голосу это не имеет отношения. 

Последние два выступления мы играли вдвоем с пианисткой. Одно из них было в Нарымском сквере. Шел дождь. При этом такой дождь, что я думала: «Ну, сейчас как стуканет током через микрофон». Но нет, не в этот раз. У меня с собой был мой любимый венок из белых роз, но я его не надела, думаю: «Много народа, я как-то зажато себя чувствую, не буду на голову этот кокошник водружать. Зачем привлекать к себе лишнее внимание, я тут так, в стороночке попою». А в середине выступления, между песнями, ко мне подходит одна знакомая девочка и дарит венок из бордовых роз. Это был удивительный момент, который меня очень впечатлил, задел в хорошем смысле. В этом было что-то такое интимное, что-то прекрасное. 

Меня на самом деле зовут Холли. Вы даже не представляете, насколько часто я отвечаю на этот вопрос.


пятница, июля 1

Dog Drama


Мы пишем на афишах, что играем инструментальный прогрессив-пост-рок, чтобы заманить кого-нибудь на концерты. Не самое пикантное, что можно написать на афише, но мы хотя бы честно признаемся, что музыка инструментальная. Да и, блин, квартет мужиков, играющих музыку без вокала, выступающих раз в год, какая тут, нахрен, пикантность.

Однажды удивило, когда на концерте музыкант другого коллектива спросил: «Вы, наверное, репетируете очень много?» Чувак, мы репетируем в лучшем случае раз в неделю! И то не всегда.

Музыка Dog Drama в инструментальном формате самодостаточна, она не выглядит инвалидом и без вокалиста. Не то чтобы он не нужен, но и без него нормально. Хотя мы думали о вокале и даже рассматривали какие-то варианты. Проблема в том, что находятся люди, которые хотят петь и умеют петь, но они не знают что петь, а мы им объяснить не можем. Ведь поют не слова, а ноты. И нужно понимать, какие ноты и где они должны быть, какая должна быть фразировка, какие интонации. Мы хотим, чтобы человек, который к нам пришел, сам все это придумал, а пока все были готовы петь только то, что им скажут. Поэтому квартет остается квартетом.

Мы пытались найти какой-нибудь еще инструмент: разговаривали со скрипачкой, думали о флейте, саксофоне, трубе, но предметного разговора с носителями духовых не было. И эта тема-то не заглохла, тема-то, может, и живет, но она никак не реализуется. А это действительно очень трудно: как если бы позвали гитариста в какой-нибудь струнный квартет, который ему бы даже нравилось слушать, и сказали: «Вот нам бы электрогитару, но мы вообще не имеем представления, как нашу музыку можно на электрогитаре сыграть. Давай, придумай, сыграй ­­– угарно, чтоб всем понравилось». Можно и облажаться.

В материале, который мы играем сейчас, есть песня, похожая на лапшу.  Мы не можем... или просто не хотим рассказывать истории напрямую с помощью текстов и поэтому пытаемся какие-то образы создавать чистой музыкой. А так как это у нас не получается, мы используем названия песен, чтобы помочь слушателю эти образы воспринять. То есть на самом деле это тексты, только очень короткие. Лапша пришла к нам извне: у нас был гость на репетиции, который сказал, что эта песня напоминает ему, как варится лапша. И мы поняли – так и есть! Так что в новом альбоме наверняка можно будет найти название, каким-то образом связанное с лапшой.

Мы буквально вчера вспоминали, как мы только-только заселились в гараже и начали играть. На чем мы там играли?.. Притаранили гитару, на которой были какие-то алюминиевые щиты, саморезами прикрученные к самому инструменту. Там перо было на грифе сломано и алюминиевыми пластинами стянуто. Сколько же гитар всяких разных таких дубовых было…



Разговор о влияниях какой-то бестолковый. Их можно перечислить, но, когда человек прочитает или услышит эти имена собственные, у него в голове зазвучит музыка этих команд. А потом он услышит нашу музыку и только плечами пожмет: «Да блин! Ну и рядом не стояло». И будет абсолютно прав.

Разочарование приходит от сопротивления материала. Под материалом имеется в виду все – и процесс сочинения, и репетиции, и техническая возможность репетировать, и сами музыканты – и все это сопротивляется тому, чтобы в итоге что-то получилось. И это очень трудно преодолевать: гормоны уже на низком уровне, старость близка, лень одолевает. Это разочаровывает, но руки мы не опускаем.

Всегда удивляло, что есть композиторы, которые пишут саундтреки. Вот эта мысль не дает покоя. Им говорят: «У нас есть вот такой фильм, к нему нужно придумать саундтрек». Дается какое-то описание, и композитор создает офигеннейший саундтрек, просто гениальный порой. Как они это делают? Это всегда поражало.

Непонятно, на самом деле, что может стоять за сочинением музыки, если это не музыка к фильму, игре или тексту. Музыка вызывает переживание, переживание в широком смысле – не когда ты там за кого-то переживаешь, а ты переживаешь чувство, которое вызывает в тебе музыка. Когда создается композиция, очень важно, чтобы не разрушилось это переживание, не превратилось в коллаж, в набор красивых мелодий и ритмов. Важно, чтобы цельность была, а создается она не какими-то техническими вещами вроде гармонического развития, а именно этим настроением, переживанием. Конечно, это, с одной стороны, набор риффов, но, с другой, за ним стоит некая цельность – единство настроений и переживаний, которое создает этот набор риффов в слушателе, ну, и в нас тоже.

Наверное, самое большое наше достижение – это студийная запись. Потому что это овеществленное, это останется: когда мы умрем, а кто-то захочет послушать нашу музыку, он сможет это сделать. К тому же это трудно: очень сложно довести музыку от того момента, когда она только начинает рождаться, до момента, когда люди могут ее взять и услышать. Ну а разве можно назвать большим достижением то, что легко? Вышел на сцену и сыграл музыку, которую ты до этого в гараже сыграл пятьсот раз, ну разве это трудно?

Вот «спать» – ключевое слово. Ты не знаешь, есть ли какие-то заведения, куда люди приходят спать? Может, нам в хостелах играть? Есть группы, которые играют для тех, кто ест, а мы – группа, которая должна начать играть для тех, кто спит. Засыпает. Кому не спится, но он хочет спать. Не можете уснуть – приходите к нам на концерты. Не помогает димедрол – пригласи Дог Драму в дом.



В наших джемах все довольно примитивно. Ты испытываешь удовольствие от того, что это происходит на ходу. Сочинить дома что-то стоящее можно, а сочинить что-то стоящее на ходу человек нашего калибра практически не способен, только при большом везении, раз в год. Это не то, что можно поставить на поток, хотя бы в той форме, в которой можно поставить на поток сочинение музыки дома. Музыка, которая сочиняется дома, намного качественнее для слушателя, которому нужно то, что в музыке обычно нужно: разнообразие, настроение, контрастность, чтобы она управляла твоим состоянием, и такая она, и сякая, и все одновременно. Чтобы добиться этого сходу, нужно быть большим человеком, большим и редким человеком.

Что такое, с точки зрения слушателя, получать удовольствие от прослушиваемой музыки? Это когда она тебя удивляет, но не слишком сильно. С одной стороны, ты не воспринимаешь ее как банальность, то есть она тебя держит, удивляет, не является предсказуемой в каждый момент времени. С другой стороны, это не та музыка, которая является непредсказуемой в каждый момент времени, но при этом воспринимается как хаос, белый шум, ну, или большинством воспринимается как хаос, белый шум. Кстати, вот это состояние, когда музыка удивляет, но не очень, – это не свойство музыки, а свойство слушателя. Одного эта музыка удивляет, но не очень, другого эта музыка уже давно не удивляет, кажется ему банальной, а третий, наоборот, говорит: «Это хаос, какофония какая-то, я ничего в этом не могу понять». То есть бывает неподходящий слушатель. Важно, чтобы музыка и слушатель встали друг напротив друга.

Обычно мы джемуем на репетициях как раз не в хаотичном формате, а в очень даже наоборот, ортодоксальном, а-ля блюз-роковая музыка. Это не авангардные джемы в основном, а такие, кабаковые, можно сказать, джемы. Мы начинаем играть и вообще не знаем, что будет получаться. Пока они не оказывают влияние на сочиняемую музыку, потому что джемовать мы начали не так давно. Но джемы прикольны не только тем, что приносят удовольствие от происходящего вокруг, вовлеченности, фана, они развивают еще и слух, и мысль, и технику. Чувствуется, что благодаря джемам появились определенные технические навыки, да и мышление стало немного иным. Это мелочи такие, может, никто этого и не заметит, кроме самого человека, но он-то это чувствует. Это практическая польза, которую, помимо удовольствия, получаешь от джемов.
Мы обычно поджемим, а потом думаем: «Надо ведь это все писать, это же угарно вообще, прикольные там были моменты, какие-то места». Обычно все этим и заканчивается, но вчера мы успели нажать на кнопку «запись». В общем, джемы – это круто, но мы еще реально не доросли до того, чтобы это показывать на публике.



Однажды мы выбросили половину готовой песни. Андрюха сказал: «Все, вот с этого места дальше все будет не так». У нас обычно в последнюю очередь рождается верхний гитарный голос, будем так называть. Скажем так, есть повторяющаяся ритмическая основа, а есть мелодический верхний голос. И уже даже он был готов, а потом раз – и выкинули половину песни. Заново все переделали с середины до конца. Видимо, эта самая цельность переживания подкачала, и поэтому пришлось все разобрать и пересобрать заново, чтобы она появилась. Это с Франгистаном так было, там была тяжелая какая-то часть. А потом эти страдания все взяли и смыли. Заменили новыми страданиями. Какая-то буддистская тема возникает – страдания просто трансформируются. Такой вот круговорот страданий в творчестве новосибирских музыкантов.

Мы сейчас подсуетимся и устроим концерт, наверное, осенью… зимой... Суета такая, представляешь: в начале лета затеял суетиться, глядишь, где-нибудь осенью-зимой чего и вылупится. Тоже буддистская такая суета.

О музыке писать вообще возможно? Просто мы сейчас разговариваем, но о музыке-то вообще ничего не говорим. Вот и хочется узнать, правда ли, что о ней и говорить-то бессмысленно. Ты послушал трек, а все остальное – это просто добавок к нему, комментарий. Про музыку говорить хочется, но непонятно, как это делать, а про все остальное более-менее понятно, как говорить, но не хочется. Поэтому не очень понятно, что ты из нас выжимаешь.